Кошер и треф у глобалистов
Jul. 8th, 2022 08:16 am Согласно Торе самые некошерные существа это насекомые.
Часть животных есть можно а часть нет, аналогично и птицы, и водные обитатели часть можно, а часть нет.
А вот из насекомых, кроме саранчи-акрид, нельзя есть ничего.
А если поставить вопрос зеркально: А какое животное самое кошерное?
Традиционно в иудаизме - это корова.
Она и жвачная, и парнокопытная, и травоядная, и самое главное – корова или бык или телец это и самое дорогое животное для пищи и самая дорогая жертва Богу, и самое почетное угощение (Авраам кормил мясом теленка самого Яхве), и в одном случае жертва уникальная (см. пепел красной коровы).
Собственно на Ближнем Востоке - бык это один из самых распространенных знаков Бога, буква Алеф, первая буква в слове эль, «бог» у семитов, это пиктограмма быка.
А теперь посмотрим какую белковую пищу навязывают человечеству идеологи новых миропорядков? – Червей, тараканов, то есть насекомых, - самую некошерную пищу.
А каких животных больше всего ненавидят эти пидарасы, обвиняя их в изменении климата? Правильно, самое кошерное животное – корову.
Совпадение? – Не думаю!
Я уже писал что ограничения в пище (и не только) в библейском иудаизме обусловлены не кулинарными, гигиеническими или биологическими характеристиками так называемых нечистых животных или некоторых методов забоя скота, сбора урожая и приготовления пищи, а связью этих пищевых практик с языческими культами, которые практиковали соседние с иудеями народы.
С возникновением христианства, акценты в Церкви сместились и ограничения кашрута были отменены.
Поэтому с точки зрения христианской религии вся пища чиста.
Однако тут речь идёт о пище как еде. Но в человеческой культуре к пище часто примешивается и другие смыслы.
Типичный пример с которым столкнулись уже первые христиане это история о мясе у Павла:
«Итак об употреблении в пищу идоложертвенного мы знаем, что идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме Единого. Ибо хотя и есть так называемые боги, или на небе, или на земле, — так-как есть много богов и господ много, — но у нас один Бог Отец, из Которого все, и мы для Него, и один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им. Но не у всех такое знание: некоторые и доныне с совестью, признающею идолов, едят идоложертвенное как жертвы идольские, и совесть их, будучи немощна, оскверняется. Пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем. Берегитесь однако же, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных. Ибо если кто-нибудь увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в капище, то совесть его, как немощного, не расположит ли и его есть идоложертвенное? И от знания твоего погибнет немощный брат, за которого умер Христос. А согрешая таким образом против братьев и уязвляя немощную совесть их, вы согрешаете против Христа. И потому, если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего» (1Кор 8:4-13).
То есть к пище в той культуре привязывали религиозный смысл. При чем с точки зрения христианства этот смысл пустой и никчёмный, но для слабого в вере это может послужить соблазном.
Христиане могут употреблять и употребляют в пищу насекомых. Некоторые виды насекомых были съедобными уже в древнем Израиле. Так саранчу ел Иоанн Креститель.
В азиатских странах и Африке насекомые - это пища при чем нередко деликатесная.
Однако когда нам начинают пропагандировать есть насекомых вместо говядины или свинины или курятины глобалисты и прочие адепты Сатана, то это значит что мы имеем дело не с кулинарией и физиологией, а с политикой и религией.
Еда тут приобретает религиозный смысл.
И если человек не умирая с голоду, не идя вслед за многовековой традицией, а просто поддался пропаганде швабовцев и прочей нечисти и начал жрать червей, то он таким образом стает адептом религии нового вида.
Как коронобесие - это не медицина, а религия, как войнобесие - это не политика а религия, как гладобесие - это не экономика а религия, как климатобесие - это не метеорология, а религия, так и жратва насекомых без крайней нужды или традиции - это религия, или точнее это все грани одной большой новой религии.
Поэтому я принципиально не буду есть насекомых, а буду и дальше есть обычное животное мясо.
Если вдруг говядина или свинина станет настолько дорогой, что я не смогу ее купить, а мне предложат червей, то я тогда откажусь от животного белка вообще. Но жрать этих швабовских идоложертвенных червей я не буду.
Часть животных есть можно а часть нет, аналогично и птицы, и водные обитатели часть можно, а часть нет.
А вот из насекомых, кроме саранчи-акрид, нельзя есть ничего.
А если поставить вопрос зеркально: А какое животное самое кошерное?
Традиционно в иудаизме - это корова.
Она и жвачная, и парнокопытная, и травоядная, и самое главное – корова или бык или телец это и самое дорогое животное для пищи и самая дорогая жертва Богу, и самое почетное угощение (Авраам кормил мясом теленка самого Яхве), и в одном случае жертва уникальная (см. пепел красной коровы).
Собственно на Ближнем Востоке - бык это один из самых распространенных знаков Бога, буква Алеф, первая буква в слове эль, «бог» у семитов, это пиктограмма быка.
А теперь посмотрим какую белковую пищу навязывают человечеству идеологи новых миропорядков? – Червей, тараканов, то есть насекомых, - самую некошерную пищу.
А каких животных больше всего ненавидят эти пидарасы, обвиняя их в изменении климата? Правильно, самое кошерное животное – корову.
Совпадение? – Не думаю!
Я уже писал что ограничения в пище (и не только) в библейском иудаизме обусловлены не кулинарными, гигиеническими или биологическими характеристиками так называемых нечистых животных или некоторых методов забоя скота, сбора урожая и приготовления пищи, а связью этих пищевых практик с языческими культами, которые практиковали соседние с иудеями народы.
С возникновением христианства, акценты в Церкви сместились и ограничения кашрута были отменены.
Поэтому с точки зрения христианской религии вся пища чиста.
Однако тут речь идёт о пище как еде. Но в человеческой культуре к пище часто примешивается и другие смыслы.
Типичный пример с которым столкнулись уже первые христиане это история о мясе у Павла:
«Итак об употреблении в пищу идоложертвенного мы знаем, что идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме Единого. Ибо хотя и есть так называемые боги, или на небе, или на земле, — так-как есть много богов и господ много, — но у нас один Бог Отец, из Которого все, и мы для Него, и один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им. Но не у всех такое знание: некоторые и доныне с совестью, признающею идолов, едят идоложертвенное как жертвы идольские, и совесть их, будучи немощна, оскверняется. Пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем. Берегитесь однако же, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных. Ибо если кто-нибудь увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в капище, то совесть его, как немощного, не расположит ли и его есть идоложертвенное? И от знания твоего погибнет немощный брат, за которого умер Христос. А согрешая таким образом против братьев и уязвляя немощную совесть их, вы согрешаете против Христа. И потому, если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего» (1Кор 8:4-13).
То есть к пище в той культуре привязывали религиозный смысл. При чем с точки зрения христианства этот смысл пустой и никчёмный, но для слабого в вере это может послужить соблазном.
Христиане могут употреблять и употребляют в пищу насекомых. Некоторые виды насекомых были съедобными уже в древнем Израиле. Так саранчу ел Иоанн Креститель.
В азиатских странах и Африке насекомые - это пища при чем нередко деликатесная.
Однако когда нам начинают пропагандировать есть насекомых вместо говядины или свинины или курятины глобалисты и прочие адепты Сатана, то это значит что мы имеем дело не с кулинарией и физиологией, а с политикой и религией.
Еда тут приобретает религиозный смысл.
И если человек не умирая с голоду, не идя вслед за многовековой традицией, а просто поддался пропаганде швабовцев и прочей нечисти и начал жрать червей, то он таким образом стает адептом религии нового вида.
Как коронобесие - это не медицина, а религия, как войнобесие - это не политика а религия, как гладобесие - это не экономика а религия, как климатобесие - это не метеорология, а религия, так и жратва насекомых без крайней нужды или традиции - это религия, или точнее это все грани одной большой новой религии.
Поэтому я принципиально не буду есть насекомых, а буду и дальше есть обычное животное мясо.
Если вдруг говядина или свинина станет настолько дорогой, что я не смогу ее купить, а мне предложат червей, то я тогда откажусь от животного белка вообще. Но жрать этих швабовских идоложертвенных червей я не буду.